Всеволод Гаккель. То, что мы сделали тогда, имеет все-таки удельный вес до сегодняшнего времени

25 апреля 2013 года, 15:42 0
Клуб «Китайский летчик Джао Да» работает в Питере несколько месяцев. За короткий срок в «Китайском летчике» успели выступить многие группы и музыканты, причем не только российские, и не только рокового формата

Для просмотра видеоролика Вам необходимо установить последнюю версию плеера Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Это вполне соответствует духу времени, когда жанр рока перестал быть безусловной доминантой музыкальных вкусов, в частности, и в молодежной среде.

Недавно в «Китайском Летчике» выступали столичные гости – группы ГРОЗДЬЯ ВИНОГРАДОВЫ и ОТЗВУКИ МУ. ГРОЗДЬЯМИ, уже появлявшимися на «SKIF» пару лет назад, руководит Герман Виноградов – перформансист, мистериальный художник, музыкант, живописец, видеоартист и еще поэт, причем ледовитый. Правда, автор этих строк не слишком понимает, что же есть такое «ледовитый поэт», однако каждый «пишет как он слышит», и любой сочинитель имеет абсолютное право сходить с ума по-своему.

Герман Виноградов также известен проектом-мистерией БИКАПО, еще он в прошлые годы принимал участие в деятельности групп ВИНОГРАДОВ И АЛЕКСЕЙ, ЛЫКО и других составов. Записал немало магнитоальбомов. В последнее время сосредоточил творческое внимание на фрик-н-ролле, по его словам, это такое абсурдисткое направление, «которое не ставит целью возбуждение витальной энергии, как в рок-н-ролле». Вместе с Виноградовым в «Китайском Летчике» играли Александр Липницкий (бас) и Алексей Бортничук (гитара). Оба, соответственно, когда-то имели отношение к ЗВУКАМ МУ. Ко всему привычная питерская публика – в частности, на концерте присутствовали аквариумисты Михаил Файнштейн, Андрей Решетин (Рюша), Андрей Тропилло, Сергей Фирсов, Дмитрий Кондрадт, Алексей Рыбин, другие, очень даже не чуждые музыке люди – была сначала заинтригована, но вскоре заметно охладела к «фрик-н-рольному» выступлению.

Концептуальность. «Фриковость». Умеренная мистериальность. Абсурдизм. Андеграундность. Замороченность. Ненапряженное шаманство. Это ощущалось в полной мере. Только слишком непомерно продолжительно играли ГРОЗДЬЯ ВИНОГРАДОВЫ. Долго и скучно. Из-за утомительных ГРОЗДЬЕВ почтенные ОТЗВУКИ МУ появились на сцене на короткий срок, в самом финале – ведь креативный директор клуба Сева Гаккель прекращает концерты ровно в одиннадцать вечера.
Мне, например, повезло, я пришел в клуб намного раньше начала концерта и был в зале во время саундчека. ОТЗВУКИ представляли упомянутые выше Липницкий и Бортничук, Виноградов, плюс Алексанлр «Фагот» Александров, Алексей Павлов (ударные), Павел Хотин (клавишные), еще немного пел Филипп Соловьев. По одному номеру исполнили Митя Шагин и Владимир Рекшан, не столь давно отметивший сорокалетие своей легендарной группы САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. Неожиданный и приятный сюрприз. Оба «классика» слова не слишком помнили и пели, поглядывая на предварительно распечатанные тексты.
Липницкий еще хотел, чтобы к ОТЗВУКАМ присоединились другие персонажи из числа питерских старых и древних рокеров. Не получилось. Да, Петра Мамонова, конечно, в этот вечер здесь не было, но когда зазвучали знаменитые песни – «Источник Заразы», «Шуба-Дуба Блюз», «Пятьдесят Второй Понедельник», другая славная классика, то спокойно их слушать было по-прежнему невозможно. Борис Гребенщиков недаром называл прежние ЗВУКИ МУ «русской народной галлюцинацией». ОТЗВУКИ – это не ЗВУКИ, но все-таки сильнейший элемент натуральной и сильно воздействующей галлюцинации в их музыке ощутим достаточно сильно.

Вскоре после этого концерта мне удалось пообщаться со своим старинным знакомым Севой Гаккелем, который является главной креативной фигурой в «Китайском Летчике». Биография Севы давно и хорошо известна – АКВАРИУМ, клуб «TaMtAm», фестивали «SKIF» и очень еще многое другое. Свою автобиографическую книгу Сева выпустил уже несколько лет назад, думаю, что и в дальнейшем появятся его новые литературные сочинения. Ему по-прежнему есть о чем рассказать.
FUZZ: Каковы на сегодняшний день взаимоотношения между тобой и современным музыкальными процессом?
Всеволод Гаккель:
У нас сложились отношения дипломатические. То есть мы сохраняем суверенитет. Я много лет пытался иметь какую-то дистанцию, но время от времени я…
FUZZ: Нарушал табу.
Всеволод:
Да, нарушал. То есть вторгался в территориальные воды и иногда плещусь на мелководье. Позволяю себе, не погружаясь в глубины процессов, находиться в каких-то взаимоотношениях. Иногда у меня даже получается с кем-то играть, не связывая себя обязательствами.

FUZZ: Клуб «Китайский летчик Джао Да» – новая фаза твоей жизни.
Всеволод:
Все очень просто. Мы все вошли в такую возрастную фазу, когда уже не до куража. И поэтому так получается, что когда теперь тебе предлагают работу, то ты не можешь долго взвешивать, хочешь ты этого или нет. Ты должен принимать какое-то прагматичное и практичное решение – и соглашаться. Я – согласился. Взвесил все «за» и «против» с экологической точки зрения. Для меня это очень тяжело. Чисто физически. Дышать в клубе табаком… Но получается так, что другой работы я сейчас не найду. Берясь за работу, стараюсь выполнять ее хорошо. Насколько я могу это сделать.
FUZZ: Какова стилистическая ориентация клуба «Китайский Летчик» в твоем варианте?
Всеволод:
Ничего особенно китайского. Есть «Китайский Летчик» в Москве, наверное, это клуб, который уже сформировал какую-то эстетику – для Москвы десятилетней давности. В Питере всегда были немножечко другие традиции, здесь музыкальные клубы формировались с другим подходом. Все, что я могу сейчас сделать – это после паузы почти в пятнадцать лет должен изучить современную музыкальную сцену, какие-то ее тенденции, посмотреть, как работают другие клубы и найти такую среднюю линию – понять, на какую музыку я могу ориентироваться, исходя из своего собственного опыта, руководствуясь своим собственным вкусом, и смотреть дальше на конъюнктуру в хорошем смысле этого слова.

FUZZ: По поводу музыкальных тенденций, которые ты планируешь изучить и уже изучаешь. Что ты наблюдаешь теперь? Что любопытного тебе доводится видеть и слышать?
Всеволод:
Я, по большей части, в восторге от происходящего! Я боялся того, что попаду в капкан- того, что все уже было. Свой опыт, много видел, много слышал. И получается, что моя работа может превратиться в рутинное выполнение каких-то механических функций. Но выходит, что та новая волна, с которой я соприкоснулся, меня воодушевляет. До работы в «Китайском летчике» я давно никуда не ходил, и именно те группы, которые мне приносят свои демо-записи или посылают ссылки на всех ресурсах, которые позволяет теперь интернет, а потом дело доходит до выбора и согласия на то, что какая-то группа здесь выступит. Те группы, которые здесь выступили за первые полтора месяца моей работы в этом клубе, очень меня вдохновили на то, что это не будет пустой потерей времени.
FUZZ: Я не ожидал услышать от тебя столь восторженные оценки! С чем же конкретно они связаны?
Всеволод:
Ничто никуда не девается. Творческий ресурс человека неиссякаем. Получается, мы привыкли думать, что все было в наше время – поскольку мы были первопроходцами, пионерами, в наше время формировалась эстетика и прочее, прочее, прочее… И что все тогда и было, и что все тогда и закончилось, что мы лучше, у нас было более правильное время, у нас были более талантливые музыканты, у нас были герои той эпохи… Ничего подобного! Все продолжается. Понятно, что эти люди уже не первые, и что пальма первенства принадлежит музыкантам той эпохи. Где-то там семидесятые годы и как пик, как принято считать – восьмидесятые. Но! Сейчас есть люди, которым по двадцать лет и для которых это – первый опыт. Не имеет никакого значения, что всем этим музыкальным традициям уже тридцать-сорок лет только в России. И сколько уже лет вообще рок-н-роллу. Да, все было. Все основные направления и жилы распаханы, разработаны. Однако молодые люди имеют другие критерии. Критерии того времени, в котором они живут.
FUZZ: Понимаю. Но вот эти критерии… перспективны ли они в том смысле, что потом можно будет говорить о культурном явлении, сравнимом по масштабам с тем, что было прежде?
Всеволод:
Джордж, может быть, в этом нет волны. И я не могу сказать, что натолкнулся на целое поколение музыкантов, которое уже сказало на своем языке что-то новое. Нет. Просто каждая вторая-третья группа, выступающая в этом клубе, радует меня тем, что в они своей юности имеют колоссальный заряд энергии.
FUZZ: Я не имею ничего против того, что ты говоришь, но сам вот что наблюдаю – да, есть множество новых групп. Новых имен, новых составов. В принципе, они играют на порядок лучше, чем когда-то прежде играли очень известные и популярные теперь группы. Но поскольку в основном все играют песни, состоящие из текстов и из музыки, то вот как раз тексты стали, на мой взгляд, на несколько порядков просто ниже того, чем было прежде.
Всеволод:
Трудно сказать. Песня – она и есть песня.
FUZZ: Но ведь текст так значим для песни.
Всеволод:
Я не могу сказать, что тексты поколения семидесятых годов на Западе были хуже, чем тексты тех людей, которые пели в шестидесятые. Просто это другой язык.
FUZZ: Понятно, что другой язык. Я говорю о содержательности этого языка.
Всеволод:
Мои любимые сейчас музыканты, уже могу сказать, что любимые – Галя Чикис и ее побочный проект – группа САБЛЯ. Потом группа ЛОГИКА ХАОСА – молодая, совершенно юная, в которой играет на перкуссии сын Гены Зайцева. Потом мелькнула у меня группа АРТТЕСТЕР из Выборга. ДОГ СПОРНО – из Тольятти сюда приехала. Люди излагают свои мысли на таком языке… Мне трудно говорить, что эти песни лучше или хуже каких-то других песен. Может быть, нет в этой среде Гребенщикова или Майка Науменко, но все равно, люди поют и излагают свои мысли интересным образом. Интересным по форме и с прекрасным музыкальным содержанием.
FUZZ: На мой взгляд, теперь, в настоящее время, особенно в нашей стране, теперь происходит очевидная деградация культуры как таковой – будь то театр, кино, литература и музыка, дело не только в массовой доминанте попсы, просто так выходит, что все меняется не в самую лучшую пока сторону.
Всеволод:
Понимаешь, получается так, что увядание любого поколения сопряжено с утратой, и все время кажется, что следующее поколение, которое идет за нами и, тем более, через одно или через три – это, мол, уже как бы перепевы. Но не совсем правильна именно наша оценка. Ведь все эти новые группы поют, и аудитория у них – это их сверстники. Мы же, будучи в каком-то смысле идеологами или свидетелями каких-то других процессов…
FUZZ: Монстрами…
Всеволод:
Да, монстрами… Мы все это воспринимаем с позиции нашего этого колоссального жизненного опыта, и ведь, в самом деле, чего мы только не слышали и не видели. Но эти-то люди поют сейчас и общаются со своей аудиторией. Их музыка не адресована нам.
FUZZ: Это правильно.
Всеволод:
Эти люди формируют свой собственный язык. Собственная эстетика. Я слушаю и мне интересно.
FUZZ: Не могу тебя не спросить про твои музыкальные опыты в настоящее время. Как часто они происходят?
Всеволод:
Они происходят время от времени, эпизодически, самым постоянным составом является, наверное, OPTIMYSTICA – это оркестр Жени Федорова., он имеет почти постоянный состав, но с некоторыми вариациями, потому что все музыканты играют во многих коллективах. Еще я играю с FROZEN ORCHESTRA. Это группа Ричарда Дойча из METAMORPHOSIS. Играл с Летицией Садье: француженка из британской группы STEREOLAB. Иногда с группой СКАЗЫ ЛЕСА
FUZZ: Расскажи о твоей сегодняшней точке зрения на один коллектив… Наверное, ты понимаешь, про какой именно коллектив я спрашиваю.
Всеволод:
Я не могу судить. Я много раз высказывал свою точку зрения, что для меня любая группа важна, в первую очередь, своими людьми, для меня человеческие отношения всегда были важнее любых творческих. Мне интересно, когда мне понятно сочетание этих людей. Потом это становится привычным. Когда меняется состав в любой группе, даже в THE ROLLING STONES. Брайан Джонс, его трагическая смерть… Потом появился Мик Тейлор. Один человек приходит, и меняется звук всей группы. Потом уже привыкаешь к тому, что много-много лет играют другие музыканты. Я считаю, что любая группа – это группа людей и те изменения, которые претерпел АКВАРИУМ… Мне просто непонятен этот подход. Каждый из составов может быть лучше предыдущего в чем-то, но получается, что это процесс тупиковый, что есть музыканты еще лучше – те, которые играют сейчас. Это значит, что и последний состав – не окончательный, и что его тоже могут постичь какие-то изменения. Но я надеюсь, что Боб когда-нибудь остановится на чем-то.
FUZZ: Ну, так может быть, а может и не быть… Моя точка зрения на АКВАРИУМ была все эти годы очень своей, и понятно, видимо, отчего. Но однажды, после концерта прошлогоднего летнего в ДК Ленсовета, я понял, что на сцене находятся солист и аккомпанирующие ему музыканты, только это уже не очень группа, а прежде я этого не ощущал.
Всеволод:
Видишь ли, это не резко произошло, для меня это было очевидно давно, коль скоро я имел опыт соприкосновения с этой группой на несколько лет больше, чем ты. Было время, когда эстетика АКВАРИУМА сформировалась, я бы сказал, окончательно. Я даже думаю, что то, каким образом группа проявляет себя теперь, и будет проявлять и далее – все равно это уже происходит на основании того, что было разработано в тот период времени.
FUZZ: Есть предсказуемость?
Всеволод:
Понятность есть. Что вот такое звук АКВАРИУМА вне зависимости от того, что играют разные музыканты? Все равно есть какая-то общая ориентация с влияниями психоделии, ирландской и кельтской музыки, это было прежде интуитивно, это приходило, да и сейчас это развивается, и слава Богу. Боб – последователен. Кроме того, что все, с моей точки зрения, пошло чуть-чуть по другому сценарию. Все могло бы быть точнее, если бы Боб больше дорожил теми людьми, которые в разные периоды времени оказывались рядом с ним.

 

FUZZ: Человека не переделаешь.
Всеволод:
Да, человека не переделаешь. Это его жизненный путь, наши пути уже разошлись, мы прожили уже жизнь и сейчас подводим какие-то итоги. Конечно, тот опыт, который теперь имеет Боб, играя сотни тысяч концертов по всему миру… он несопоставим с тем периодом, когда тот, старый АКВАРИУМ, был группой друзей и единомышленников.
FUZZ: Да, конечно, это все уже в прошлом.
Всеволод:
Так что тогда рассуждать на эту тему? Уже Дюша умер десять лет назад. Вообще-то, Джордж, об этом говорить можно без конца, тема, получается, с одной стороны, вроде бы неблагодарная, но, с другой стороны, от нее никуда не деться, потому что так или иначе, где бы и что бы я не делал, где бы я не оказывался, меня все равно воспринимают, как этот разнесчастный АКВАРИУМ, и получается, что я являюсь какой-то знаковой фигурой, но этот ярлык не я на себя повесил. Двадцать два года уже прошло, как я ушел из этой группы, и мне никуда по-прежнему от нее не деться. Получается, что хотим мы этого или не хотим, но то, что мы сделали тогда, имеет все-таки удельный вес до сегодняшнего времени.

 

FUZZ: Кто ты в клубе «Китайский Летчик»? Арт-директор?
Всеволод:
Я называю это новым для себя словом – антрепренер.
Когда я работал с ОРКЕСТР ВЕРМИШЕЛЬ, то я был импресарио. Импресарио – это человек, который представляет интересы группы, а антрепренер представляет интересы площадки. Но я еще буду антрепренером клуба «Китайский летчик» в городе Котор в Черногории. Но это – отдельная история. Это будет филиал клуба, в Черногории, летом я буду каким-то образом задействован там в организацию чего-то.
FUZZ: Насколько я понимаю, нельзя провести никаких аналогий твоей работы здесь и в клубе «TaMtAm».
Всеволод:
Кроме того, что мы все-таки говорим о роли личности в истории. Как ни крути, но мое участие в группе АКВАРИУМ тех лет, потом еще есть двадцать лет другой моей истории, когда я сформировал эстетику клуба «TaMtAm», и получается, что этот хвост все равно за мной тянется. Даже в «Летчике» от меня ждут какого-то не то чтобы неординарного хода, но что я могу еще сотворить что-то… Но здесь это – нереально. В городе немало клубов самых разных, и я еще не считаю пабы, где играют кавер-бэнды. Была, по-моему, в интернете статистика, что в Питере шесть тысяч групп, в стране где-то, наверное, сотни тысяч, и почти каждый из них тоже хочет играть в столицах. Но много где уже есть своя волна. Складываются свои традиции. При этом много совершенно мне непонятного, например, того, что есть целые волны людей, поющих по-английски. Я понимаю, что иногда многим этого хотелось, и кто-то хотел еще сделать карьеру, для того, чтобы играть по западным клубам, но то, что люди у нас вдруг так много запели по-английски, – я считаю, это недоразумение. Нужно петь на своем языке. Кстати, опять-таки, наш друг и соратник тоже имел этот негативный опыт, когда записал пластинку на английском языке. Мог бы вроде бы куда-то там дальше двинуться, целый тур даже отыграл в поддержку альбома для американской аудитории, но это не сработало. Что тогда говорить про группы, которые поют по-английски для русской аудитории? Кроме тех групп, которые играют чисто рокабилли и стандарты или традиции какого-то жанра.

FUZZ: То есть, получается, что как бы ни было сложно и противоречиво сегодняшнее бытие российского рока, главный его плюс и интерес к нему по-прежнему заключается в том, что будут звучать песни на родном языке.
Всеволод:
Что такое рок-н-ролл для меня вообще? Это звучащее слово. Если человеку есть, что сказать, тогда в этом есть рок-н-ролл. Он может быть облечен в любую, в самую нелепую даже музыкальную форму, от совершенно традиционной гитарной группы до – как показал опыт того же АКВАРИУМА – до абсолютно иррационального и нетрадиционного состава. Вообще не имеет никакого значения, какие станут использоваться инструменты. Важно то, что люди в этот момент времени вообще адекватны ситуации в своем городе, что они отражают жизнь если не целого поколения, то все равно живой, живущей сейчас прослойки. И получается, что сказано это может быть только на родном языке, для тех людей, которые мгновенно среагируют, если в этом есть момент жизни. Вот две недели назад в клубе играла группа ЛОГИКА ХАОСА, в ней есть такой момент, который ждет отклика, и люди непременно должны на эти песни среагировать. И пусть это будет маленький круг людей, потому что уже сейчас невозможны герои, их эпоха закончена, они не могут появиться, и из новых людей, как я уже говорил, не получится нового Гребенщикова, потому что теперь пришла другая формация. Но я надеюсь, их музыка найдет свою, достаточно большую аудиторию.

George ГУНИЦКИЙ

Фото: Андрей «Вилли» УСОВ

Комментарии
Отправить
По собственному летоисчислению, Аквариум старше любой из существующих религий!
17 июля, 15:23
На 46-м году жизни скончался клавишник группы "Аквариум".
03.11.2015, 19:49
В ноябре выйдет альбом песен на стихи одного из основателей "Аквариума".
29.10.2015, 13:26